(змму) 1932-1954

Материал из Zbio

Перейти к: навигация, поиск


К.Г. Михайлов
Книги // Материалы по истории Зоологического музея МГУ


В этот период Зоологический музей МГУ выполнял три основные функции: учебно-вспомогательную (для обучения и работы студентов-зоологов), научно-хранительскую (самостоятельный штат научных сотрудников был создан впервые) и зрелищную (число посетителей значительно возросло).

Новым директором Зоомузея был назначен известный биолог, специалист по охране природы и заповедному делу, В.Н. Макаров.

Экспозиция музея в 1932-1933 гг. была целиком перестроена (в этом виде она сохранялась, с небольшими изменениями, до 1977-1978 гг.). В верхнем зале были впервые развернуты коллекции герпетологического и ихтиологического отделов (в 1935 г. их окончательно перевели в нижний зал). В 1932-1935 гг. в нижнем, а в 1935-1937 гг. в верхнем зале существовал охотничье-промысловый отдел. В верхнем зале экспозиция этого отдела была реорганизована по географическому принципу: охотничье хозяйство тундры, тайги, «южных зарослей», внутренних водоемов (Архив МГУ, ф.54, оп.1 и 1л, ед. хр.47, л.4). После выселения Института океанологии был заново оборудован и открыт (1933 г.) нижний зал, в котором выставили коллекции беспозвоночных животных и насекомых (в том числе просуществовавшую недолго выставку по шелководству), а также экспозиции китообразных животных и фауны четвертичного периода (в 1977-1978 гг. эти последние материалы переместили в зал сравнительной анатомии, а затем частично передали в Палеонтологический музей АН СССР; в обмен оттуда было получен скелет мамонта, помещенный ныне около лестничной площадки первого этажа). В этикетки по всей экспозиции, помимо латинских, были введены и русские названия.

Для художественного оформления музея на работу в качестве научного сотрудника был приглашен в 1932 г. известный уже к тому времени художник-анималист В.А. Ватагин. Сотни его картин хранятся в Зоологическом и Дарвиновском музеях. В холле Зоомузея размещены 9 панно его работы, посвященные животному миру Советского Союза (в том числе одна картина с мамонтами), а в нижнем зале — еще три, изображающие жизнь моря. В самой экспозиции были выставлены многочисленные набольшие картины В.А. Ватагина и других художников.

В Зоологический музей была включена выставочная часть Института сравнительной анатомии, реорганизованная в отдел филогении. Первоначально кабинет сравнительной анатомии был создан еще в 1844 г. Им заведовал ученик К.Ф. Рулье Я.А. Борзенков, а позже М.А. Мензбир. «В мае 1901 г. кабинет сравнительной анатомии перешел во вновь выстроенное здание, где М.А. Мензбир развернул его в большой Институт сравнительной анатомии с прекрасной библиотекой, музее и лабораториями для учебных и научных занятий... Каждый из работавших занимался не только своею исследовательской работой, но и приготовлением экспонатов для Музея сравнительной анатомии: по настоящее время (1940 г. — К.М.) большинство препаратов этого музея сохраняет на своих этикетках имена их авторов. Особенно много для музея сделали П.П. Сушкин и Н.К. Кольцов.

В работе по созданию музея необходимо отметить помощь художника Н.А. Мартынова, у которого учились рисовать М.А. Мензбир, В.Н. Львов, Н.А. Иванцов, П.П. Сушкин, А.Н. Северцов и др., а также его сына А.Н. Мартынова и дочь Н.Н. Львову, выполнявших рисунки для работ. В новом зале музея художник В.А. Ватагин выполнил прекрасную серию рисунков морских животных и рыб и написал 30 панно фаун различных зоогеографических областей для зоогеографического атласа М.А. Мензбира» (Матвеев, 1940, с. 67-68). Еще 10 панно по ископаемым животным В.А. Ватагин создал по специальным изысканиям сотрудников Зоомузея Б.С. Матвеева и А.Н. Дружинина. В 1940 г. из Дарвиновского музея был передан бюст Ч. Дарвина работы В.А. Ватагина.

После ухода М.А. Мензбира из университета в 1911г. заведование Институтом сравнительно анатомии принял А.Н. Северцов. По возвращении в университет (в том числе в качестве ректора: 1917-1919 гг.) М.А. Мензбир организовал свой, отдельный кабинет сравнительной анатомии и зоогеографии и читал там курсы лекций, параллельные лекциям А.Н. Северцова.

В 1930 г. «у Института сравнительной анатомии был отнят под лабораторию физиологии животных целый этаж, т.е. большая половина лабораторных помещений. Тогда А.Н. Северцов превратил преподавание в Московском университете... Он «организовал в стенах бывшего Института... лабораторию эволюционной морфологии АН СССР, объединив большую часть своих учеников. При переезде в 1935 г. в Москву Академии наук СССР лаборатория... была реорганизована в крупный Институт эволюционной морфологии... и перешла в здание Академии наук вместе со школой его учеников» (Матвеев, 1940, с. 74–75). Сам академик А.Н. Северцов жил в квартире около своего института, о чем и свидетельствует мемориальная доска на здании Зоомузея со стороны улицы Белинского (ныне в квартире А.Н. Северцова расположен отдел сравнительной анатомии музея).

Так был подорван один из членов триады фундаментальной зоологии в МГУ: сравнительная анатомия на кафедре зоологии позвоночных была сокращена и спустя пятьдесят с лишнем лет обречена на полное вымирание; школа сравнительных анатомов и поныне самостоятельно заканчивает свое развитие в Институте эволюционной морфологии и экологии животных АН СССР, почти целиком оторвавшись от университетской почвы. По какому-то странному недоразумению в мае 1934 г. уже несуществующему «Музею сравнительной анатомии Зоологического института МГУ» приказом Наркомпроса было присвоено имя академика М.А. Мензбира.

В сентябре 1934 г. на одном из совещаний научных сотрудников Зоомузея выступил заведующий отделом экспозиции А.А. Парамонов с докладом «О принципах построения отдела систематики музея». Он, в частности сказал: «Зоологический музей должен показать не только животные формы, поставленные в порядке известной, хотя бы и новейшей системы, но вместе с тем он должен показать систематику как науку». Экспозиции «должны осветить... общие вопросы систематики и проблемы специальной зоологической систематики». К первой части А.А. Парамонов отнес разделы история зоологии, как науки; учение о виде; вид и высшие систематические категории; принципы построения естественной системы" (Архив МГУ, ф.534, оп.1 и 1л, ед. хр.36, л.25-28). «Прикладные моменты» было предложено развивать при экспозиции соответствующих объектов систематического отдела. Последний принцип всегда главенствовал в Зоомузее (за исключением начала 1930-х гг.), действует он и сейчас.

В результате дискуссий в 1935 г. в нижнем зале был создан впоследствии неоднократно перестраивавшийся вводный отдел, иллюстрирующий «основные понятия классификации животных, разделы дарвиновского учения, положенные в основу классификации, филогенетические отношения отдельных групп животных (родословная схема)» (Туров, Дементьев, 1940, с. 186). Отдел этот ликвидировали в 1977-1978 гг.

Предполагалось также организовать зоогеографический и экологический отделы, но планы эти не были выполнены, т. к. не была произведена предполагаемая в 1932-1937 гг. надстройка здания Зоомузея.

С организацией экспозиции оставались проблемы: осенью и весной температура в залах падала до 5-8°С, а зимой то поднималась очень высоко, то резко снижалась в выходные дни, когда не работали истопники. Герметически закрывающиеся стальные шкафы не всегда выполняли свою задачу, т.к. верхние матовые стекла были в основном заменены фанерой; к чучелам иногда проникала пыль. В 1933 г. в Зоомузее появились первые штатные экскурсоводы, первоначально два человека (А.В. Михеев и Б.Н. Цветков). К 1939 г. экскурсии проводили: аспиранты, студенты старших курсов, научные сотрудники и 3 штатных экскурсовода. В 1936 г. на одном из совещаний Зоомузея была установлена норма экскурсий для экскурсоводов: 72 ч в месяц.

В 1938 г. вход в музей стоил 60 копеек; школьников, красноармейцев и орденоносцев пускали бесплатно. В 1940 г. пропуск бесплатных посетителей был прекращен.

В 1939-1941 гг. Зоомузей организовал периодические выставки (в Таганском парке, в Сокольниках и др.). Выставки были проведены и в самом музее: в 1936 г. — отчет об экспедиции в Тиманскую тундру, 1937 г. — к 20-летию Октябрьской революции, 1939 г. — к 80-летию выхода в свет книги Ч. Дарвина «Происхождение видов». С учителями Москвы регулярно проводили семинары по зоологии. В 1937 г. при музее был организован кружок юных биологов. Сотрудники музея читали лекции в колхозах, школах, клубах, на фабриках и заводах. Темы этих лекций были самые разнообразные: «Происхождение человека», «Жизнь муравьев», «Птичьи базары» и т.д. Число посетителей особенно возросло в 1938 г. за счет рассылки по школам и организациям специально отпечатанных рекламных афиш и открыток.

В 1939 г. Г.А. Костылев написал путеводитель по музею, который остался ненапечатанным из-за отсутствия бумаги (в настоящее время эта рукопись утеряна).

Коллекциями Зоомузея по-прежнему пользовались сотрудники университета для проведения лекций и практических занятий. Так, в 1932 г. объектами музея обслуживалось 7 курсов.

В 1937-1938 гг. намечался перевод из Ленинграда в Москву Зоологического института (и музея) Академии наук СССР. В связи с этим целесообразность дальнейшего развития Зоомузея МГУ была поставлена под сомнение. Но, к счастью, Зоологический институт все же остался в Ленинграде.

Для изготовления чучел и препаратов при Зоомузее существовала таксидермическая мастерская, находившаяся в подвальном помещении. Препараторы работали в тяжелых условиях и жаловались в многотиражную газету: «Спецодежды (перчатки, фартуки), подсобного инструмента не выдают... Рамы не замазаны, стекла разбиты, плохо топят. Уборка в мастерской не производится» [«За пролетарские кадры, 15 января 1935, № 2(292)]. Из-за отсутствия средств в 1935 г. не были поставлены чучела слона, тапира, бегемотов, белых медведей и др. В 1937 г. ректором МГУ была отобрана «мацерационная комната, специально оборудованная для очистки, мацерации и постановки скелетов и других анатомических работ. В 1938 г. тушу громадного морского льва пришлось вскрывать на площадке лестницы, снимать шкуру в зале, в котором тут же проходят экскурсии. Мацерацию скелетов производят в ведрах, между дверями, на лестнице и т. д.» (Архив МГУ, ф.54, оп.1 и 1л, ед. хр.82). В 1939 г. организация выделки шкур (главным образом, получение овсяной муки) «стоила больших трудов» (Отчет отдела териологии, с. 8).

Зоомузей так характеризовал лучших своих препараторов (в 1933 г.): «Тов. Болыпунов Павел Николаевич является мастером-таксидермистом с 35-летним стажем работы. В свое время он прошел обучение у лучших московских препараторов — Лоренца и Бланка. За пятилетнюю работу в музее проявил себя в качестве высококвалифицированного мастера, прекрасно выполняющего сложную и ответственную работу по монтажу чучел и приготовлению тушек.

Тов. Федулов Владимир Константинович является высококвалифицированным мастером-таксидермистом. Он происходит из семьи, в которой несколько поколений работали препараторами в лучших мастерских Москвы (у Лоренца, Бланка, в Дарвиновском музее). Работы тов. Федулова отличаются высоким художественным мастерством и знанием животных. Кроме того, тов. Федулов является очень хорошим полевым препаратором, принимавшим участие в многочисленных научных экспедициях» (Архив МГУ, ф.54, оп.1 и 1л, ед.хр.138, л.88об).

Петр Семенович Савельев учился и работал в чучельной мастерской Бланка, а также принимал участие в Монгольской экспедиции известного географа и путешественника П.К. Козлова (1926 г.).

В 1940 г. работы в таксидермической мастерской распределялись следующим образом: остеологические препараты и инъекции приготовлял Н.А. Бухтеев, а чучелами занимались В.К. Федулов и П.С. Николаев.

В довоенный период в таксидермической мастерской был изготовлен целый ряд интересных экспонатов Зоомузея: в 1932 г. — скелет гренландского кита, 1935 г. — чучело льва самца, 1939 г. — серия самцов турухтана. В 1939 г. изготовлено всего 14 чучел млекопитающих.

Помимо таксидермической, работала и столярная мастерская (по крайней мере, до 1939 г.).

Несмотря на некоторое расширение своей территории (освобождение нижнего зала и др.), Зоологический музей продолжал испытывать затруднения с помещениями. «Предполагавшееся строительство здания МГУ не состоялось, проект перестройки, намеченный к осуществлению с 1 апреля 1937 г., внес только некоторые нежелательные изменения плана и путаницу в работе, т. к. был начат частичный перенос имущества музея» (Архив МГУ, ф.54, оп.1 и 1л, ед. хр.12, л.159).

Сразу после прихода в музей нового директора им были набраны новые сотрудники. 1 января 1932 г. были зачислены старшими научными сотрудниками В.Г. Гептнер, Г.П. Дементьев, А.Н. Желоховцев и Б.С. Кузин, работавшие в музее и ранее, а также младший научный сотрудник А.Н. Дружинин. 15 января в музее приступили к работе научные сотрудники Н.В. Шибанов, Г.В. Никольский и С.Д. Перелешин. Заместителем директора по научной части был назначен С.С. Туров. Были образованы отделы: филогении (заведующий по совместительству Б.С. Матвеев, сотрудник А.Н. Дружинин), млекопитающих (зав. В.Г. Гептнер), орнитологии (зав. Г.П. Дементьев), герпетологии (зав. Н.В. Шибанов), ихтиологии (зав. Г.В. Никольский), беспозвоночных животных (зав. Г.Г. Абрикосов, принятый в музей 1 июня 1932 г.). Эти отделы и экспозиционная часть первоначально были соединены в три отделения: научно-систематическое, филогенетическое и охотничье-промысловое (зав. С.Д. Перелешин) (Архив МГУ, ф.54, оп.1 и 1л, ед. хр.12, л.1).

В 1940 г. Г.В. Никольский стал одновременно заведовать вновь созданной кафедрой ихтиологии МГУ. В 1935 г. Б.С. Кузин был арестован, и заведование отделом энтомологии принял А.Н. Желоховцев. С 1936 г. в том же отделе работал Г.А. Костылев, инженер по образованию, энтомолог-любитель, специалист по систематике перепончатокрылых (до этого несколько лет он был сверхштатным сотрудником музея). В отделе энтомологии работал А.Ф. Каменский (1935-1936 гг.), в то время студент МГУ, занимавшийся жуками. В отделе беспозвоночных животных работали в том числе сверхштатные сотрудники Я.А. Бирштейн и В.И. Сычевская, а также экскурсовод, одновременно ученый секретарь Института зоологии Н.М. Киналев. В начале 1941 г. на должность заведующего отделом вместо ушедшего на кафедру Г.Г. Абрикосова был назначен Е.В. Боруцкий.

В начале 1937 г. из музея ушел С.Д. Перелешин, а годом позже возглавляемый им ранее охотничье-промысловый отдел, существовавший только в экспозиции и не имевший научной части, был ликвидирован. Систематический порядок расположения экспонатов был полностью восстановлен. В 1938 г. заведовать отделом эволюционной морфологии (ранее филогении) вместо ушедшего с совместительства Б.С. Матвеева стал А.Н. Дружинин.

«В Музее остро ощущается недостаток младших научных сотрудников достаточной квалификации, отсюда ненормальная загрузка высококвалифицированных работников Музея подготовительными, иногда техническими работами (очистка черепов, переноска коллекций, разбор коллекций и раскладка по местам в банки, ящики, доливка спирта, обмывка банок, писание этикеток, ведение инвентарных журналов по отделам и т.п.)» (Архив МГУ, ф.54, оп.1 и 1л, ед. хр.51, л.З). «Сотрудники заняты почти исключительно технической работой и, при всех своих обязанностях, очень мало времени могут заниматься научной работой» (Отчет отдела млекопитающих, 1935, с. 17). Эта ситуация сохранялась в Зоомузее до 1990-х гг.

Директор музея В.Н. Макаров был сильно загружен работой в Комитете по заповедникам, поэтому не мог появляться в музее чаще одного-двух раз в неделю; консультации с ним в случае необходимости проводили по телефону, уделял он внимание и вечерами, и в выходные дни. В результате анонимной заметки в многотиражной газете «Московский университет», где директор Зоомузея и некоторые сотрудники были подвергнуты критике, руководство музея было сменено: очередная просьба В.Н. Макарова об увольнении была принята Наркомпросом.

Несколько месяцев (с мая по сентябрь 1939 г.) директором проработал аспирант-зоопсихолог Н.С. Ульянин, после его призыва в армию был назначен известный энтомолог-любитель, путешественник и сотрудник органов внутренних дел Н.Н. Филиппов (Женжурист). Последнему, судя по переписке, активно помогал советами все еще избегающий музея Н.Н. Плавильщиков.

Московский университет в середине 1930-х гг., после своей централизации при ректоре А.С. Бутягине, начал вести борьбу за возвращение Зоологического музея: «Может ли... дирекция (ректорат — К.М.) МГУ координировать и стимулировать научно-исследовательскую работу своих институтов, если 10 институтов университета подчинены непосредственно Наркомпросу и ведут себя вполне „самостоятельно“? Два музея на территории университета также непосредственно подчинены Музейному управлению Наркомпроса. Дело дошло до того, что Музей зоологии. .. снял вывеску МГУ и вывесил „Государственный центральный зоологический музей“, демонстрируя этим полную независимость от университета» («Фронт науки и техники», 1935, № 9, с. 89). В 1935 г. пошли на компромисс: к названию музея прибавили «при МГУ»; полная победа была достигнута в 1939 г. Приказом Нарком проса РСФСР от 3 ноября 1939 г. № 179 музей был передан в ведение МГУ.

К этому времени площадь музея составляла: нижний и верхний залы по 772,2 м2, зал сравнительной анатомии — 262,2 м2, таксидермическая мастерская 63,4 м2 (Архив МГУ, ф.54, оп.1 и 1л, ед. хр.91, л.1).

В 1933-1934 гг. обсуждался вопрос о расширении экспозиционных работ в музее. Производственное совещание 26 февраля 1934 г. приняло резолюцию: «Подчинение научно-исследовательской работы Зоомузея целиком задачам экспозиции считать невозможным, ввиду того, что по своему характеру и положению... музеи является по преимуществу научно-исследовательским учреждением, и в его задачи поэтому входит не только научная работа, связанная с экспозицией и имеющая целью ознакомить посетителей с фауной СССР и мира и способствовать развитию в нем... марксистско-ленинского мировоззрения, но и научная работа по систематике и зоогеографии, далеко выходящая за пределы экспозиции» (Архив МГУ, ф.54, оп.1 и 1л, ед. хр.36, л.2).

Как и во всей стран, условия работы научных работников были непростые. Помимо стесненности помещения, были ограничены их научные контакты: «Настоящим вторично разъясняется, что вся переписка от имени зоомузея с различными учреждениями или отдельными лицами по вопросам научным, экспозиционным, обмена коллекций, передачи коллекций, заказы и т.п. должна производиться обязательно за подписью директора музея или зам. директора» (Приказ № 66 по Зоомузею от 9 ноября 1932 г).

В 1935 г. были введены научные степени, отмененные в 1918 г. Степень доктора биологических наук без защиты диссертации получил Б.С. Матвеев... В 1939-1940 гг. были защищены 2 докторские и 3 кандидатские диссертации. После защиты, не получив продвижения по службе, А.В. Михеев и Н.М. Киналёв ушли из музея.

В предвоенные годы сотрудники Зоомузея выполнили огромную научную работу по изучению фауны СССР и прилежащих стран. В 1934—1941 гг. был выпущен пятитомный «Определитель птиц СССР» (авторы С.А. Бутурлин и Г.П. Дементьев). Первый том этого издания, в несколько измененном виде, был издан на французском языке в Париже в 1935 г. Были подготовлены к печати выпуски из академической серии «Фауна СССР» по осам (Г.А. Костылев) и по наземным моллюскам (Б.Н. Цветков). К сожалению, публикации этих томов помешала война; рукописи, уже сильно устаревшие, хранятся в Зоологическом музее и поныне. В.Г. Гептнер выпустил в 1936 г. до сих пор непревзойденный учебник «Общая зоогеография» (на базе своего курса лекций на биологическом факультете МГУ). В многотомном издании «Животный мир СССР» (основные авторы — сотрудники Зоологического института АН СССР в Ленинграде) принял участие Г.Г. Абрикосов (раздел по мшанкам в 1-м томе, 1936 г.). Я.А. Бирштейн уже после ухода из музея написал раздел по высшим ракообразным в 1-й том академического издания «Жизнь пресных вод» (1940).

Силами Института зоологии МГУ было выпущено несколько томов так и не завершенного «Руководства по зоологии». В первом томе (1937) Г.Г. Абрикосов написал раздел по Kamptozoa. Шестой том, посвященный птицам, целиком написан Г.П. Дементьевым и издан в 1940 г. Г.В. Никольский в 1938 г. опубликовал свою капитальную сводку «Рыбы Таджикистана».

Помимо работ по систематике и фауне СССР, сотрудники музея изучали: изменчивость птиц (в первую очередь внутривидовую географическую — Г.П. Дементьев); полет птиц (Н.А. Гладков); общие проблемы зоогеографии (В.Г. Гептнер); теоретические проблемы систематики (неопубликованные тогда рукописи Б.С. Кузина); биологию птиц (А.В. Михеев). В 1935-1941 гг. Зоомузей выпустил первые семь томов своих трудов.

Сотрудники отдела орнитологии участвовали в международных орнитологических конгрессах (Оксфорд, 1934; Руан, 1938).

Продолжалась работа по популяризации науки: Н.В. Шибанов переработал герпетологическую часть 3-го тома «Жизни животных по А. Брему», (1939. Это издание А. Брема в пяти томах выходило под общей редакцией скончавшегося в 1936 г. А.Н. Северцова (1936-1948 гг.). В переработке отдельных разделов приняли также участие бывшие сотрудники Зоомузея Б.М. Житков (том 3,1939; том 4,1937; том 5,1941) и Н.Н. Плавильщиков (том 2,1941). С.С. Туров опубликовал книгу «Натуралист-фотограф» и другие, В.Г. Гептнер, Г.П. Дементьев и другие издали ряд популярных брошюр, посвященных млекопитающим и птицам (в основном в начале 1930-х гг.). В.Г. Гептнер принял участие в написании книги «Животный мир СССР. Птицы.» (1940).

В результате быстрого роста Зоомузея число его сотрудников увеличилось в 1930-1937 гг. с 4 до 45 (в т.ч. 16 научных сотрудников, 4 лаборанта и 7 препараторов). В 1940 г. было 18 научных сотрудников (при той же численности штата).

Для пополнения коллекций музея и изучения отечественной фауны самим музеем был организован ряд поездок и экспедиций. Особенно плодотворными были 1933-1938 гг., потом, в связи с трудностями финансирования в системе МГУ, их число и дальность снижаются.

В 1932 г. активизировалась работа с фондовыми коллекциями Зоомузея. Во избежании разбазаривания материала право пользования коллекциями стали предоставлять только по специальным разрешениям директора музея или зам. директора по научной части.

В том же году на одном из производственных совещаний обсуждали вопрос о формах инвентаризации научных коллекций (Архив МГУ, ф.54, оп.1 и 1л, ед. хр.7, л.22). В.Г. Гептнер во время одной из своих командировок специально изучил формы хранения в Зоологическом музее Академии наук в Ленинграде. Он предложил следующую схему, сохранившуюся до наших дней: «В каждом отделе должна быть своя книга поступлений. Ведется инвентарная книга. В ней записываются все экземпляры. Каждый экземпляр имеет свой номер. Карточный каталог возможен не во всех отделах. Его можно иметь в отделе позвоночных. В энтомологическом отделе карточный каталог неосуществим. Должны вестись книга временной отсылки (материала — К.М.) и книга обмена» (л.22—23). В ходе обсуждения В.Н. Макаров предложил к пяти типам учета добавить еще каталог экспозиционных объектов.

Ставки лаборантов в Зоомузее появились только в 1937 г., до этого всеми работами по хранению занимались научные сотрудники.

В 1931-1933 гг. фондовые коллекции претерпевали большие перемещения. Ихтиологические материалы были в 1931 г. перенесены в меж-душкафья нижнего зала, а в 1932 г. в предоставленную комнату в подвале. Коллекции герпетологического отдела также в 1932 г. бьши переведены в подвал. Коллекция беспозвоночных животных в 1933 г. была перенесена из выставочных шкафов в междушкафия нижнего зала и в подвал.

Среди поступивших в довоенный период коллекций многие представляли огромную научную ценность. Помимо тех сборов, которые привозили из экспедиций и поездок сами сотрудники музея, необходимо отметить насекомых и паукообразных, собранных будущим директором музея Н.Н. Филипповым в Йемене в 1930 г. (около 10000 экз.), сборы насекомых и пауков из Уссурийского края (В.И. Перелешина, 1931 г., около 5000 экз.) и др. В 1936-1937 гг. А. Мольтрехт смонтировал и поставил коллекцию бабочек Дальнего Востока, пожертвованную им музею. В 1937 г. поступила в обмен из Дарвиновского музея коллекция птиц Алтая и Монголии покойного академика П.П. Сушкина. В том же году Московское общество испытателей природы передало на хранение в Зоомузей свою орнитологическую коллекцию (около 5500 экз.).

В 1939 г. фондовая коллекция размещалась на площади 455,91 м2. Условия хранения коллекций далеко не всегда были наилучшими: «Помещение, в котором хранятся научные коллекции, крайне неудовлетворительно и носит скорее случайный характер. Большие коллекции птиц и млекопитающих хранятся на хорах Верхнего зала. Ограниченность помещения создает невозможность нормальной работы над коллекциями. Сундуки громоздятся в несколько рядов, часть материалов хранится на шкафах и даже в экспозиционном зале. Коллекция беспозвоночных хранится в темном и сыром подвальном помещении и подвергается порче от крыс (1939 г — К.М)» (Архив МГУ, ф.54, оп.1 и 1л, ед. хр.176, л.84). «Для улучшения хранения (насекомых в 1939 г. — К.М) необходимо заменить 444 старых ящика, 141 оригинальную коробку Мочульского (середина XIX века — К.М.) и около 200 различных коробок, пришедших в полную негодность» (Архив МГУ, ф.54, оп.1 и 1л, ед. хр. 176, л. 14).

Сотрудники музея активно занимались преподавательской деятельностью как в МГУ, так и в других высших учебных заведениях. Так, профессор В.Г. Гептнер читал студентам биологического факультета МГУ курс лекций «Зоогеография» и вел занятия по систематике млекопитающих. Одновременно он был профессором Московского городского педагогического института. Б.С. Матвеев также был профессором МГУ, Г.Г. Абрикосов — доцентом МГУ и Московского областного педагогического института, Н.В. Шибанов — ассистентом 1-го медицинского института, А.Н. Дружинин — доцентом Московского геологоразведочного института.

С началом Великой Отечественной войны музей сильно переменился. В июле 1941 г. музей закрыли для посещения, в сентябре были сокращены работающие по совместительству Г.В. Никольский, Е.С. Птушенко, А.Н. Дружинин и В.А. Ватагин. На фронт ушли А.Н. Желоховцев, Н.А. Гладков, препараторы В.К. Федулов и В.А. Никулочкин. Сократили ставки экскурсоводов (их не было до 1955 г.).

В июле 1941 г. после двадцатилетнего перерыва в Зоомузей вернулся Н.Н. Плавильщиков (он стал заведовать отделом энтомологии до возвращения из армии А.Н. Желоховцева). В отдел энтомологии был принят и палеонтолог Ю.М. Залесский (работал до середины 1943 г.).

Директор музея Н.Н. Филиппов «17 октября 1941 г. выехал из Москвы, не сообщив в Музее место своего пребывания. Исполнение обязанностей директора с указанного числа было возложено ректором Университета и Наркомпросом на профессора С.С. Турова» (Архив МГУ, ф.54, оп. 1 и 1л, ед. хр.97, л.79). В 1942 г. С.С. Туров был окончательно утвержден директором и оставался им почти двадцать лет — до 1960 г.

Вместе с частью организаций МГУ осенью 1941 г. в Ашхабад были эвакуированы некоторые сотрудники Зоомузея: В.Г. Гептнер, Г.П. Дементьев, Е.В. Боруцкий, Н.В. Шибанов, В.И. Цалкин и Д.Н. Гофман. В декабре 1941 г. в команду ПВО университета в Москве были отчислены Б.Н. Цветков, Г.А. Костылев, Д.М. Вяжлинский и Л.Г. Турова. После эвакуации исполняющими обязанности заведующих отделами стали: Б.Н. Цветков — по беспозвоночным, А.А. Световидова — по ихтиологии и герпетологии, A.M. Судиловская — по птицам, Л.Г. Турова — по млекопитающим. Это продолжалось до возвращения эвакуированных сотрудников в Москву.

На фронтах войны погибли бывшие сотрудники Зоомузея Н.М. Киналев и А.Ф. Каменский (1941), а также одно время работавшие экскурсоводами молодые орнитологи Ю.М. Кафтановский и В.М. Модестов (1942). Н.А. Гладков попал в плен и был освобожден во Франции в 1944 г. войсками союзников.

Научная работа в тяжелых условиях эвакуации продолжалась. Совершали экспедиционные поездки: В.Г. Гептнер и Д.Н. Гофман — в Бад-хыз, Г.П. Дементьев и Е.В. Боруцкий — в Гасан-Кули. А.А. Световидова и Н.В. Шибанов защитили в 1942 г. кандидатские диссертации.

Для эвакуации коллекции Зоомузея из Москвы было упаковано 85 больших ящиков. «Директором музея Н.Н. Филипповым была сделана попытка эвакуировать упакованные коллекции водным транспортом, с каковой целью ящики были вывезены в Южный порт на реке Москве. В дальнейшем груз этот пролежал около месяца на берегу реки и был возращен в музей. После просмотра, просушки шкур, намокших от дождя, часть коллекций была направлена по железной дороге в Ашхабад, а часть оставлена в Музее, главным образом энтомологические коллекции, перевозка которых по мнению специалистов, угрожает гибелью от сотрясения насекомых, наколотых на булавки» (там же, л.78-79).

«Взрыв вражеской бомбы, упавшей на территорию Университета, разрушил много витрин в залах Музея» (там же, л.98). Взрывом был разбит и стеклянный потолок верхнего зала, поэтому зимой 1941/42 гг. температура в зале понижалась до −1—2°С. Разбитые стекла были заменены досками (сохранившимися и поныне) только в 1943 г. «...научные коллекции, в целях их сохранности частью были перенесены в Нижний зал (млекопитающие и птицы), а частью (спиртовые коллекции) были вынесены в подвал химического склада Университета. Последнее мероприятие оказалось весьма неудачным, т.к. обнаружилось, что по причине сырости в подвалах коллекции сильно портились — заплесневели пузыри, которыми были завязаны банки, отвалились наружные этикетки, кроме того нарушился систематический порядок, в который были приведены коллекции за 10 лет напряженной работы специалистов» (там же, л.98-99). В 1942 г коллекции вернули из химического склада в музей.

5 марта 1942 г. музей снова был открыт для посетителей: работали верхний зал и зал эволюционной морфологии. Нижний зал оставался закрытым до 1945 г.: там хранились фондовые коллекции птиц и млекопитающих, перенесенные с хоров Верхнего зала.

В 1942 г. эвакуированные сотрудники Зоомузея были перевезены вместе с университетом из Ашхабада в Свердловск, а в 1943 г. они вернулись в Москву (кроме В.Г. Гептнера, задержанного ввиду немецкого происхождения в Свердловске еще на два года). В 1944-1946 (?) гг. Н.В. Шибанов, помимо работы в отделе герпетологии, был назначен заместителем декана биологического факультета. В 1943 г. заведующий отделом ихтиологии была утверждена А.А. Световидова. Энтомолог Г.А. Костылев скончался в Москве в феврале 1942 г. В 1945-1950 гг. вместо тяжело больного Е.В. Боруцкого заведовал отделом беспозвоночных животных И.И. Малевич. Б.Н. Цветков в 1942 г. был откомандирован в совхоз «Красная Пахра» для «восстановления хозяйства». Позже он заболел и скончался в Москве весной 1945 г. Д.Н. Гофман стал и.о. заведующего отделом эволюционной морфологии.

В течение войны штат таксидермической мастерской сократился с 6 до 2, а с августа 1942 г. (после ухода Н.К. Назьмова) до одного человека — П.С. Николаева. Работа по изготовлению экспозиционных объектов не прекращалась: в 1942 г. было сделано чучело ядозуба, в 1942-1943 гг. — чучело электрического угря, в 1945 г. — чучело летучей собаки. Новые экспонаты появились и у энтомологов: в 1945 г. была создана сохраняющаяся и до сих пор экспозиция по теме «Мимикрия у насекомых».

В Москве не прекращалась научная работа. В 1944 г. защитила кандидатскую диссертацию З.Г. Паленичко.

Продолжалась экспедиционная деятельность. В 1943 г. С.С. Туров ездил в экспедицию на Кавказ. З.Г. Паленичко в 1943-1945 гг. изучала на Белом море биологию двухстворчатого моллюска мидии.

Эвакуированные коллекции были в 1942 г. перевезены из Ашхабада в Свердловск, а в 1943 г. в Москву. В 1944 г. спиртовые коллекции отдела беспозвоночных были перенесены в нижний зал и в комнату № 100. В 1945 г. коллекции млекопитающих и птиц возвратили на хоры верхнего зала. Герпетологические материалы перевели из подвала на 1-й этаж, за их счет в подвале был расширен ихтиологический отдел. Шкафы с энтомологическими коллекциями переместили с хоров верхнего зала в нижний.

Поступления коллекций военного времени не очень разнообразны.

Сотрудники музея даже в эвакуации не прерывали лекционной деятельности. Так, в 1943 г. В.И. Цалкин в Свердловске читал курсы по биологии водных млекопитающих для студентов биологов и по зоологии позвоночных для зоологов.

В 1945 г. В.Г. Гептнер дал интервью отделу иностранной информации Совинформбюро о работе музея во время войны.

В 1945 г. открылся и нижний зал Зоомузея. Число посетителей стало возрастать. В 1946 г. в залах музея еще не были восстановлены шторы (наследие военного времени), что вредно сказывалось на выставленных коллекциях. Экспозиция была сохранена в том же виде, как и в довоенное время.

Помимо постоянной экспозиции, в залах музея были развернуты дополнительные выставки: в 1946 г. — памяти А.П. Богданова, колорадский картофельный жук, одомашнивание пушных зверей и звероводство, в 1946-1947 гг. — история и современное состояние акклиматизации животных, в 1947 г. — фауна Московской области, в 1948 г. — «Заветы К.Ф. Рулье и А.П. Богданова русским ученым», «Б.М. Житков — продолжатель направления Рулье-Богданова», «Памяти Л.Г. Капланова», «Памяти К.Ф. Рулье». Увлечение историей биологии в 1940-1950-е гг. — следствие начавшейся в 1946 г. борьбы за патриотизм и против космополитизма в науке. В исторических изысканиях приняли участие многие московские зоологи (С.И. Огнев, Г.П. Дементьев, A.M. Судиловская и др.).

В конце 1940-х гг. началось строительство новых зданий МГУ на Ленинских горах. Ряд подразделений МГУ был временно перемещен в Зоомузей, который в 1953-1954 гг. даже пришлось полностью закрыть для посетителей. В 1951 г., например, в зале сравнительной анатомии разместили книги, отобранные для библиотеки Зоомузея из Института зоологии (другая часть институтских книг была влита в общую библиотеку биолого-почвенного факультета на Ленинских горах, откуда зоологические издания постепенно передавали в музей вплоть до самого последнего времени). У отдела млекопитающих в 1951-1952 гг. под склад для «нового университета» были изъяты подвальные помещения: разбо-рочная, хранилище шкур крупных копытных, чучельная и остеологическая комнаты. В 1953-1954 гг. и другие коллекции пришлось переместить в выставочные залы. В помещениях музея в это время разместились: музей землеведения МГУ, мастерская по изготовлению научных пособий и проч. Для произведения ремонта музея сотрудники занимались обшивкой бумагой сундуков, шкафов и витрин.

Оставались сложности с размещением сотрудников и коллекций. Даже директор музея не имел собственной комнаты; он сидел в общей комнате вместе с профессорами Г.П. Дементьевым и В.Г. Гептнером. После кончины заведующего кафедрой зоологии позвоночных С.И. Огнева В.Г. Гептнер переехал в его кабинет этажом выше, и в комнате остались работать два профессора. Помещение для канцелярии также отсутствовало (она размещалась в одном из отделов).

Директором музея оставался С.С. Туров. В 1945-1954 гг. наблюдается постепенное снижение среди научных сотрудников музея доли высококвалифицированных специалистов. В 1950 г было отказано в совместительстве таким сотрудникам, как В.Г. Гептнер, Г.В. Никольский, И.И. Малевич, В.И. Цалкин, К.В. Арнольди. Все они вынуждены были уйти из музея. Годом раньше из музея ушел Г.П. Дементьев; Н.В. Шибанов был избран заместителем декана факультета в 1946 г., и отдел герпетологии более 10 лет оставался без квалифицированного научного работника. Отделом экспозиции заведовал Н.Н. Плавильщиков. В 1946 г. был демобилизован и вновь приступил к заведованию отделом энтомологии А.Н. Желоховцев. В этом же отделе работал ученик профессора Г.А. Кожевникова, специалист по систематике и экологии муравьев и жуков К.В. Арнольди (его коллекции были переданы в отдел уже в 1980-е годы).

В 1946 г. общее число научных сотрудников музея составило 20 человек (против 18 в 1940 г. и 16 в 1937 г.). В 1953 г. их число снова сократилось до 17. Постоянно возрастала доля научных сотрудников-женщин: 1937 г. — 2 из 16, 1940 г. — 3 из 18, 1946 г. — 6 из 20, 1953 г. — 8 из 17.

Продолжала свою работу таксидермическая мастерская. В 1951 г. скончался заведующий мастерской старейший таксидермист музея П.С. Николаев. Заведование мастерской перешло к В.И. Пивоварову. В 1953 г. мастерская была временно переведена в зал сравнительной анатомии, где её вскоре закрыла пожарная охрана.

Помимо изготовления большого количества чучел, тушек, отделки шкур и проч., в мастерской проводили ремонт и обновление старых экспонатов. Вели работу и с беспозвоночными животными, хотя в основном этим занимались сотрудники и лаборанты соответствующих научных отделов музея.

Объем научной работы сотрудников Зоомузея нисколько не сократился по сравнению с довоенным временем. В 1951-1954 гг. под общей редакцией профессора Г.П. Дементьева и Н.А. Гладкова было выпущено 6-томное издание «Птицы СССР» (седьмой том, справочно-библиогра-фический, не был принят издательством и остался в рукописи). В написании очерков по отдельным группам птиц приняли участие сотрудники музея Е.П. Спангенберг и A.M. Судиловская, а также работавшие в музее в довоенное время и не порывавшие с ним Е.С. Птушенко и А.В. Михеев. Е.П. Спангенберг и A.M. Судиловская были удостоены за участие в этом издании Государственной премии 1952 года. Государственную премию 1950 года, в числе других, получили Г.В. Никольский и Е.В. Боруцкий за разработку и биологическое основание системы мероприятий по повышению рыбной продуктивности р. Амур. Амурская ихтиологическая экспедиция МГУ работала в 1945-1949 гг., позднее были опубликованы несколько томов её трудов.

В 1952 г. Е.В. Боруцкий издал труд в серии «Фауна СССР. Ракообразные. Том III, вып. 4» по гарпактикоидам пресных вод.

В целом научная работа стала носить, по сравнению с довоенным временем, более прикладной характер. Появились темы, связанные с лесополосами в районе Камышина-Сталинграда (животным миром занимались териологи, орнитологи и энтомологи), с рациональным ведением рыбного хозяйства (Амурская экспедиция, изучение формирования фауны рыб только что созданного Рыбинского водохранилища).

Сотрудники университета в те годы принимали мало участия в изданиях, организованных Академией наук. Из сотрудников Зоомузея только Е.В. Боруцкий написал очерки по фауне мокриц для многотомника «Животный мир СССР» в выпуски, посвященные зоне степей (1950) и зоне пустынь (1948). Он же принял участие в 3-м томе «Жизни пресных вод» (1950).

После большого перерыва, в 1951 г., удалось выпустить 7-й том трудов Зоомузея, сданный в печать еще в 1946 г. Следующий том увидел свет еще через десять лет.

В 1945-1947 гг. в помещении музея проходили заседания Маммалогической секции Всесоюзного общества по охране природы. Еще с довоенного времени вел еженедельно свои орнитологические семинары Г.П. Дементьев. Целиком на занятия по истории Зоомузея и зоологии в Москве переключился Д.М. Вяжлинский. 12 декабря 1946 г. в музее прошло торжественное заседание памяти А.П. Богданова.

В 1947-1952 гг. были защищены две докторские и две кандидатские диссертации. Лишь один сотрудник из четырех защитившихся в дальнейшем посвятил свою жизнь Зоомузею МГУ — Н.Л. Сокольская. Прочие по разным причинам вскоре покинули музей.

За работы в области зоологии в 1953 г. были присуждены правительственные награды: орден Ленина — Е.В. Боруцкому, ордена Трудового Красного Знамени — A.M. Судиловской и Г.П. Дементьеву.

Много сил отдавали сотрудники музея популяризации научных знаний: статьи и книги писали Г.П. Дементьев, Н.А. Гладков, Е.П. Спангенберг, Н.Н. Плавильщиков и др. Ряд сотрудников принял участие в работе над вторым изданием Большой Советской энциклопедии (A.M. Судиловская, Н.Н. Плавильщиков и др.).

«Научный персонал Зоомузея по-прежнему получает чрезвычайно низкую заработную плату, так что зарплата профессора — заведующего отделом равна примерно зарплате ассистента в других университетских учреждениях» (Отчет Зоомузея за 1946 г. Архив МГУ, ф.54, оп.1 и 1л, ед. хр.97, л.259-260). «...сотрудники не обеспечены нормальными ставками научно-исследовательских учреждений (их ставки в 2-3 раза ниже зарплаты работников институтов) и не пользуются нормальным отпуском» (Отчет Зоомузея за 1953 г. Архив МГУ, ф.54, оп.1 и 1л, ед. хр.205, л.24). Неудивительна поэтому и текучесть кадров в музее.

Сотрудники музея пытались вести борьбу за улучшение условий работы. На одном из производственных совещаний в 1950 г. Н.А. Гладков говорил: «... нас не считают за научное учреждение ни на факультете, ни в министерстве. Наблюдается картина ухода ряда сотрудников Музея, почти массовый переход на совместительство» (Архив МГУ, там же, ед. хр.118, л.2). В 1951 г. обсуждали проект письма ректору МГУ о превращении музея в равноправного члена Биолого-почвенного факультета: предлагали создать лабораторию по изучению и реконструкции фауны СССР. Такая лаборатория (с иным, более современным названием) была создана в музее лишь 35 лет спустя!

Штатные единицы экскурсоводов до середины 1950-х гг. в музее отсутствовали, и проведение экскурсий было возложено на научных сотрудников. В 1952 г. месячная норма экскурсий была: для заведующего отделом — 25, для старшего научного сотрудника — 30 и для научного сотрудника — 35. Экскурсии проводили по специальности отдела; во всем музее от их проведения был освобожден только Е.В. Боруцкий «ввиду болезненного состояния» (Архив МГУ, там же, ед. хр.125, л.15).

Сотрудники музея по-прежнему работали в условиях большой тесноты: «Нижний зал перегорожен фанерой, за которой размещены коллекции и Лаборатории двух отделов (энтомологического и беспозвоночных) . Здесь среди шкафов, поставленных один на другой в два ряда, ютятся на ничтожной площади в 33 кв. метра 7 человек научных сотрудников. .. кроме того 7 студентов, имеющих постоянные места, и приезжающие ученые с периферии (Архив МГУ, там же, ед. хр. 119, л.2). Д.М. Вяжлинский и Л.Г. Турова имели места на хорах верхнего зала.

Для улучшения ситуации в 1948 г. была подана докладная записка ректору МГУ академику А.Н. Несмеянову с просьбой передать Зоомузею все помещения бывшего Зоологического корпуса, занятые зоологическими кафедрами. В дальнейшем, при переезде кафедр в новое здание эта просьба была выполнена лишь частично.

В 1948 г. ухудшилось и финансовое положение музея: текущий счет Зоомузея был закрыт, и все операции по спецсредствам стали проводить через бухгалтерию университета (а она расходовала эти средства без учета их принадлежности). В эти годы и позднее из-за недостатка средств пришлось отменить ряд командировок (на Дальней Восток, в Среднюю Азию и проч.).

Как и во всем университете, в музее усилилось администрирование: «Категорически запрещаю держать на столах в лабораторных помещениях открытыми: рукописи работ, переписку отделов и лабораторий и прочие документы, относящиеся к деятельности музея или данного отдела. В нерабочее время все указанные материалы должны храниться под замком в рабочих столах или сдаваться на хранение в канцелярию музея» (приказ директора музея; Архив МГУ, там же, ед. хр. 110, л. 1). Во время праздников (1 мая или 7 ноября) тщательно пряталась и опечатывалась вся «множительная техника» (т.е. печатные машинки), назначались специальные дежурные по МГУ и по факультетам и проч., причем такая деятельность продолжалась вплоть до 1960-х годов и даже позднее.

Продолжались экспедиционные работы сотрудников Зоомузея. В послевоенное время самостоятельные экспедиции музей не устраивал, и сотрудники ездили в командировки либо присоединялись к экспедициям других организаций. Из крупных поездок можно указать работы на лесополосах в 1949-1950 гг. и на Рыбинском водохранилище в 1949-1953 гг.

За работу библиотеки Зоомузея в 1948-1953 гг. отвечала М.В. Васильева. В 1948 г. в библиотеке насчитывалось лишь 1169 книг — более чем вшестеро меньше, чем в 1916 году. Но уже через несколько лет объем библиотеки стал резко возрастать. Помимо части книг из библиотеки Института зоологии, в Зоомузей перешили книжные собрания С.И. Огнева, позднее Н.В. Шибанова, Н.Н. Плавилыцикова, И.И. Малевича, Н.А. Гладкова, Г.П. Дементьева, В.В. Алпатова и других.

Больших перемен в хранительской работе, по сравнению с довоенным временем, не наступало. По-прежнему вели все типы учета, установленные в 1932 году. Для затягивания банок со спиртовыми коллекциями по-прежнему использовали бычий пузырь. Сложное положение сложилось в герпетологическом отделе после ухода из музея Н.В. Шибанова. Отдел помещался в одной комнате с бухгалтерией и хозчастью музея. До 1962 г. серьезной обработки этих коллекций никто не занимался.

В первые послевоенные годы в музей поступили интересные коллекции по позвоночным животным и насекомым Западной Европы и Маньчжурии, а также Монголии. Основная масса поступлений все же состояла из животных отечественной фауны; большую часть коллекций собирали в ходе своих поездок сами сотрудники музея.

Размещение коллекций некоторых отделов оставляло желать лучшего. Так, в 1946 г. (да и позже) коллекции беспозвоночных животных размещались в четырех местах: в хранилище за перегородкой нижнего зала, в междушкафьях нижнего зала, в подвале и в узком высоком чулане, «где добраться до банок, расположенных на верхних полках можно только балансируя на высокой лестнице» (Архив МГУ, там же, ед. хр.97, л.287). «Нет ни столов, ни шкафов, где можно было бы расставить обработанные коллекции; то, что вынимается из шкафа, приходится ставить прямо на пол» (там же). Вдобавок ко всем бедствиям, в 1947 г. в этот отдел не поступили формалин и спирт, необходимые для заливки новых коллекций.

В 1952-1953 гг. фонды отделов беспозвоночных и ихтиологии пришлось из подвала временно перенести в верхний зал. Туда же поставили специальные полки для размещения костных коллекций млекопитающих, также перемещенных из подвала.

Для работы приходящих специалистов-систематиков, аспирантов и студентов в Зоомузее была создана система постоянных рабочих мест, получившая свое развитие уже после 1954 г., когда площадь помещений музея сильно возросла. В отделе энтомологии такие места имели Д.В. Панфилов, Г.А. Мазохин, Г.А. Викторов, А.К. Загуляев, И.В. Стебаев, А.Б. Ланге, А.А. Земская; все эти люди в 1960-1980-х гг. стали известными энтомологами. Специалист по моллюскам П.В. Матекин имел постоянное место в отделе беспозвоночных животных в 1946-1977 гг.

Ряд сотрудников музея читал лекции и вел занятия в МГУ, в педагогических и других вузах. В.Г. Гептнер читал лекции по курсам «Зоологии позвоночных», «Общая зоогеография и систематика», «География животных». Е.В. Боруцкий и Н.Л. Сокольская принимали участие в занятиях по курсу «Фауна пресных вод» кафедры зоологии беспозвоночных животных, и проч.

С 1945 г. были возобновлены занятия со студентами МГУ по систематике млекопитающих под руководством В.Г. Гептнера; эти занятия целиком базировались на коллекциях отдела млекопитающих музея. После ухода В.Г. Гептнера из музея занятия продолжались тем же порядком еще много лет.

На базе коллекций музея в 1946 г. было проведено 14 курсов лекций и семинаров; из них на студентов-биологов МГУ приходится лишь 6, прочие занятия проводили со студентами географического факультета МГУ, охотоведческого техникума, слушателей Института усовершенствования врачей и т.д.

Подведем итоги периода 1932-1954 гг. Мы наблюдаем расцвет научной и экспозиционной деятельности музея. В эти годы в музее работают ведущие зоологи Советского Союза, профессора МГУ, авторы превосходных монографий и учебников. Выполнение учебных функций по сравнению с периодом 1917-1930 гг. если не сократилось, то стало более формальным. Мало кто из учеников профессора Г.А. Кожевникова осознавал необходимость специально заниматься воспитанием свободно и независимо мыслящих учеников, широко образованных преемников, новых "учителей«-зоологов. Все старались заниматься максимально передачей своих конкретных знаний студентам, чтением лекций, семинарами (все это постепенно сокращается, особенно в послевоенное время, и более всего с 1950 г., после запрещения совместительства на фоне низкой заработной платы), а также научным творчеством (хотя зарождения крупных идей в это время не наблюдается; скорее, напротив, есть тенденция к составлению сводных работ в более или менее традиционном духе).

При общем снижении культурного уровня нового поколения научной интеллигенции в послевоенное время (при огромном возрастании числа научных и особенно научно-технических работников) одних лишь лекций и семинаров оказалось недостаточно. При общем увеличении объема зоологических знаний широкое образование в этой области становится все более затруднительным. В дальнейшем единая зоологическая школа раздробилась на группы и даже на единичных узкоспециализированных зоологов, более связанных с Академией наук, с её институтами, чем с университетами. И таким образом (уже в 1960-1970-е годы) произошел еще один отрыв зоологии от своей почвы, от непосредственного общения с подрастающим поколением, со студенчеством.

Научная работа сотрудников Зоомузея в 1932-54 гг. состояла в основном в разработке фундаментальных проблем, связанных с «описательной зоологией», как она преподавалась и понималась в университете в 1920-е годы. Занимались изучением фауны и зоогеографии Советского Союза, исследовали внутривидовую изменчивость животных. Изучение отдельных видов отчасти переключилось на экологическую тематику (А.В. Михеев, Н.М. Киналев). Таким образом, как и в прежние годы, систематика животных сводилась к описанию новых видов и подвидов, в крайнем случае родов. Практически никто не пытался изучать систематику высших таксонов, тем более принципы систематики в целом. Единственное исключение — Б.С. Кузин, оказавшийся «чужеродным телом» в советской действительности 1930-х годов. Публикации его работ по теории систематики появились позже — одна статья в 1962 г. и отрывок из монографии в 1987 г. Главные же работы Б.С. Кузина еще ждут своей публикации.

В послевоенные годы под давлением руководства университета и руководства наукой произошло некоторое смещение исследований Зоомузея в чисто прикладную сторону. Интересно, что от первых попыток такого давления в 1930-1931 гг. удалось спастись переходом в непосредственное ведение Наркопроса. Послевоенное давление сказалось более на работах факультета, чем на Зоомузее. Один из деканов факультета, небезызвестный И.И. Презент даже считал музей «отжившей формой» существования науки и воспрепятствовал проектированию и строительству корпуса естественноисторических музеев на Ленинских горах; вместо этого там был разбит «агроботанический» сад.

Силы высококвалифицированных ученых отрывались на борьбу с малограмотными администраторами. Именно в эти (1948-1951) годы велась борьба за сохранение системы заповедников в СССР, окончившаяся в 1951 г. изменением статуса заповедников (они стали выполнять хозяйственные функции — заготовки сена, сбор грибов и проч.) и резким сокращением их числа. Главная тяжесть этой борьбы приняли на себя профессора МГУ А.Н. Формозов, Г.П. Дементьев и др. Участь заповедников удалось смягчить — по сравнению с первоначальными планами полной их ликвидации.

Есть и положительные примеры участия зоологов в работе административной системы. Так, в 1946 г. В.Г. Гептнер по предложению ЦК ВКП(б) составил записку «О состоянии пушного промысла в СССР и путях его развития». Он же принимал участие в проведении постановлений правительства РСФСР «О лицензионном промысле ценных пушных видов» и «О состоянии дела охраны природы в РСФСР».

Тяжело отозвались на положение зоологии и борьба с администрацией Лысенко, возглавившей факультет осенью 1948 г. (декан И.И. Презент). Несмотря на то, что сама генетика была «насильственно» введена в систему зоолого-ботанического воспитания в 1930 г. (создание кафедры генетики и др. под лозунгами «приближения к жизни», «к производству», «к сельскому хозяйству» и проч.), в 1948 г. большинство зоологов не приняло еще более насильственных методов руководства И.И. Презента. Сотрудник музея Н.А. Гладков в 1948-1949 гг. был заместителем декана факультета, но ушел с этой должности, не выдержав постоянных конфликтов. Другой зоолог, профессор А.А. Захваткин (сотрудником музея он не был) также был назначен в 1948 г. заместителем декана, но не вынес этой работы и скончался от кровоизлияния в мозг в 1950 г.

В целом к 1950-м годам ситуация в науке сложилась не в пользу фундаментальной, тем более описательной зоологии. Еще в 1930-е годы по всей стране сократились работы по систематике животных. Для изучения позвоночных животных этот процесс был, по-видимому, естественным: морфологическая систематика перешла в изучение экологии и вообще биологии отдельных видов, вопросы же сравнительной (филогенетической) морфологии ушли из стен музея вместе с учениками академика А.Н. Северцова. Но изучение гораздо более многочисленных беспозвоночных животных было еще далеко не завершено даже на уровне описания новых родов и видов. К сожалению, обширные систематические работы по беспозвоночным животным развернулись у нас в стране лишь в 1970-е годы (это видно хотя бы по возрастанию числа публикаций).

Высланный в 1935 г. в Казахстан Б.С. Кузин не рассматривал свою ссылку как несчастье и трагедию; напротив, он полагал, что заниматься теорией систематики в Москве он просто не смог бы: не хватило бы сил и времени на спокойное размышление. Сходной точки зрения придерживался и другой систематик, А.А. Любищев, вышедший из ленинградской школы зоологии. Он проживал после 1938 г. на периферии (Киев, Фрунзе, Ульяновск). В действительности, отрыв от коллекций ведущих музеев, от научной литературы, от живого общения с коллегами-систематиками отрицательно сказался на творчестве этих ученых, много сил потративших на переписку между собой по теоретическим вопросам (в этой переписке принял также участие и профессор Е.С. Смирнов, заведующий кафедрой энтомологии МГУ).

В 1954 г. биолого-почвенный факультет МГУ переехал в новое здание на Ленинских горах. Прекратился естественный и живой контакт между студентами университета и музеем, его сотрудниками и коллекциями. «Отрыв музея от факультета отзовется отрицательно, как на преподавании зоологии, так и на научной деятельности преподавателей, аспирантов факультета» (Архив МГУ. Там же, ед. хр.123, л.43). Эти слова директора музея С.С. Турова в дальнейшем полностью подтвердились. Уже в 1960-е годы изучение и преподавание морфологии и систематики животных начало замещаться прикладными проблемами: биоакустикой, биофизикой, биотехнологией и проч. К счастью, до сих пор в университете сохраняется основа зоологического воспитания студентов — система больших практикумах на кафедрах зоологии позвоночных, ихтиологии, энтомологии и зоологии беспозвоночных. Но и с этим пытаются вести борьбу: так, в 1987 г. был значительно сокращен большой практикум на кафедре зоологии позвоночных.

Причины изменения ситуации в зоологии лежат, конечно, не в «борьбе» университета с музеем. Бедствия, выпавшие на долю и самой фундаментальной зоологии, и Зоомузея, были следствием изменения структуры науки и всей культурно-исторической ситуации в стране.





Личные инструменты


Инструменты




molbiol.ru  ·  redactor@molbiol.ru  ·  реклама

 ·  Викимарт - все интернет-магазины в одном месте  ·  Доска объявлений Board.com.ua  · 
--- сервер арендован в компании Hetzner Online, Германия ---
--- администрирование сервера: Intervipnet ---


molbiol.ru - методы, информация и программы для молекулярных биологов     Rambler's Top100 Rambler